В каждом седьмом из десяти действовавших НПА присутствовали коррупциогенные дефекты

355

Формулирование рекомендаций по экспертируемому проекту является свидетельством профессионализма экспертов. Далеко не каждый эксперт в состоянии соответствовать такому статусу.  В первые годы анализируемого периода проведения научной антикоррупционной экспертизы, формулировки рекомендаций были единичными. Только в последние 2-2,5 года,  накопление опыта и соответствующих знаний, в значительной части экспертов, позволило трансформировать их в формулировки рекомендаций. В каждом из пяти проектов НПА присутствовала формулировка нормы или положения, предложенная экспертом.  Прекращение научных антикоррупционных экспертных исследований привело к еще одной  потери государства – четвертой -ликвидации начавшей создаваться тонкой и зыбкой прослойки профессиональных экспертов в этой сфере. Заметим, о первых трех потерях говорил в предыдущей статье. На  созданиеэкспертов и их  профессиональный рост ушли годы кропотливой и ежедневной работы.

Хотелось бы остановиться на еще одной малоизвестной особенности научной антикоррупционной экспертизы – формулировании предложений в действующее законодательство. Вменение экспертам функции мониторинга действующих нормативных правовых актов,  не было регламентировано каким — либо документом. Актуальность мониторинга появилась после того, как в подавляющей части опытных экспертов созрело осознание того факта, что устранение коррупциогенных дефектов из проекта НПА не решает сути дела до тех пор, пока в действующем законодательстве, на которое ссылается разработчик проекта, существуют признаки коррупциогенных факторов, сконструированных в период до проведения научной антикоррупционной экспертизы.  В каждом седьмом из десяти действовавших нормативных правовых актов присутствовали коррупциогенные дефекты, которые устранялись в соответствие с предложениями экспертов. Следовательно, пятая потеря государства, связанная с ликвидацией процесса научной антикоррупционной экспертизы, касается прекращения антикоррупционного мониторинга той части действующих законодательных актов, которые служат основой для разработки проектов НПА. Каким же образом   устраняются коррупциогенные дефекты из действующей нормативной правовой базы в настоящее время? Ответ на этот вопрос относится к разряду таинств, не постижимых для любопытных налогоплательщиков.

Пожалуй, парадоксальным «приобретением» (?) государства от исключения пунктов 2 и 5 из статьи 22 действовавшего Закона РК «О нормативных правых актах» от 1998 года, является прекращение практики устранения коррупциогенных замечаний разработчиком по принимаемым проектам. В анализируемые годы разработчик не устранял, в среднем, 14% выявленных замечаний коррупциогенного характера (или устранял только 86% (графа XII), при молчаливом согласии Организатора научной антикоррупционной экспертизы. Что же касается  законопроектов, то, в 74% принятых проектов, экспертами выявлялись коррупциогенные дефекты, а 26% проектов, предоставленных на экспертизу, оказались до такой степени «пропитанные» коррупциогенностью, что их разработчики вынуждены были прекратить работу над ними. Начиная с 2015 года, все проекты нормативных правовых актов принимаются автоматически, без каких-либо претензий на наличие признаков коррупциогенности. Апофеоз!

Продолжение следует…