Ганият Насыров: «Наличие независимой общественной антикоррупционной экспертизы НПА –объективная необходимость»

494

Свое мнение высказывает юрист Республиканской  ассоциации общественных объединений охотников и субъектов охотничьего хозяйства «Кансонар», кандидат юридических наук

Прочитал статью эксперта-аналитика  М.В.Сандарчук «Противодействие коррупции: что потерял и что приобрел Казахстан 29 сентября 2014 года?».

В своей статье автор поднимает очень важную для нашего времени проблему.Речь идет о подписанном 29 сентября 2014 года Главой государства законе Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам разграничения полномочий между уровнями государственного управления».

Указанным законом внесены поправки в закон Республики Казахстан «О нормативных правовых актах», направленные на исключение обязательности научной антикоррупционной экспертизы по проектам законов и подзаконных нормативных правовых актов.

В связи с этим я бы хотел сказать вот о чем.

Как известно,  уровень коррупции в Казахстане по-прежнему остается на очень высоком уровне.Проявления коррупции в различных сферах жизнедеятельности общества стали одной из самых серьезных причин, снижающих эффективность деятельности государственных институтов. Её угроза, препятствующая развитию государства,признаётся сейчас гражданами, средствами массовой информации, Главой государства, политическими партиями и обществом в целом.

И в связи с этим возникает резонный вопрос:насколько было обоснованно исключение этого вида научной экспертизы у нас в республике?

На этот вопрос, на мой взгляд, обоснованный и аргументированный  ответ дает в своей статье  эксперт-аналитик, кандидат экономических наук  М.В.Сандарчук. Это достаточно объемный, с приложениями в виде таблиц аналитический материал, в ней приводятся факты и высказывается крайняя степень озабоченности в связи принятием вышеназванного закона.

Приведу лишь небольшой отрывок из этой, безусловно, серьезнейшей аналитической работы.

 Автор на основе аналитических и статистических данных показывает, что после 2014 года государство потеряло возможность формировать систему барьеров и преград на пути масштабного потока коррупциогенности проектов  нормативных правовых актов. Так, за весь анализируемый период (2009-2014 г.г.) экспертами было выявлено в проектах НПА без малого 196 000 дефектов коррупционного характера. То есть государство в последующие годы лишилось возможности ежедневно «вычищать» из проектов НПА от 40 до 90 коррупциогенных факторов.

И вот в результате в настоящее время массовую коррупцию вызывает  несовершенство законов и подзаконных нормативных правовых актов.Удобные нормы НПА и любая возможность толковать нормативный правовой акт не однозначно позволяют недобросовестным чиновникам использовать его в своих интересах.

Наглядным примером тому служит приказ Министра сельского хозяйства «Об утверждении Правил проведения конкурса по закреплению охотничьих угодий и рыбохозяйственных водоемов и (или) участков и квалификационных требований, предъявляемых к участникам конкурса» от 19 марта 2015 года № 18-04/245.

Так, согласно Приложению к квалификационным требованиям, предъявляемым к участникам конкурса по закреплению охотничьих угодий, охотпользователь обязан иметь в наличии материально-техническую базу для ведения охотничьего хозяйства в зависимости от категории.

Например, Восточно-Казахстанское общество охотников объединяет 4 тысячи охотников. Члены  общества платят членские взносы, далее по льготным ценам выкупают путевки на право охоты. В среднем за год общество получает 70 млн.тенге, которые складываются за счет продажи путевок (68%) и членских взносов (32%). Других доходов у охотобщества нет, какой-либо дотации от государства общество не получает. Все эти деньги расходуются на ведение охотничьего хозяйства с соблюдением действующих правил. По сути, люди объединились, чтобы совместными усилиями выкупить у государства право на охоту, и на сегодня это самая оптимальная форма ведения охотничьего хозяйства.Но в данное время, согласно вышеуказанным нормативам, разработанным Министерством сельского хозяйства, охотники — члены общества должны обеспечить площадь закрепленных охотничьих угодий за Восточно-Казахстанским облохотрыболовобществом (в случае перезакрепления) наличием материально-технической базы в количестве 1421 единица различной техники на сумму 3,8 млрд.тенге, содержание егерской службы на сумму 388,8 млн.тенге, аренду помещений – 1,7 млн.тенге, внутрихозяйственное охотустройство – 28 млн.тенге. Общие затраты на содержание  охотугодий составят 4,3 млрд.тенге. Вопрос: где взять такие средства, если существует квота на добычу диких животных?Даже при 100% продаже путевок на право охоты на всю выделяемую квоту общество получает всего около 107,4 млн.тенге. Откуда взять недостающие 4,2 млрд.тенге, чтобы соблюдался закон?

Так вот, договоры о закреплении охотничьих угодий за охотобществом действуют до 2024 года. По существующим квалификационным требованиям, облохотобщество не может претендовать на перезакрепление и, как следствие, закрепленные сейчас за облохотобществом территории отойдут в резервный фонд. Из приведенных выше данных нетрудно увидеть, чтобы общество соответствовало квалификационным требованиям, каждый член общества должен внести более 1 млн.тенге, что является непосильным для людей со средним уровнем дохода.Соответственно, 4 тысячи охотников области не получат возможности выехать на охоту, что вызовет социальную напряженность.

Из этого примера видно, что данная норма является кабальным условием для субъектов охотничьего хозяйства, так как несоизмеримы доходная и затратная части для  ведения охотничьего хозяйства.Зачем и с какой целью принимаются такие нормативы, которые заведомо невыполнимы?Невыполнение указанных требований дает возможность контролирующим органам манипулировать охотпользователями и порождает условия для коррупции со стороны должностных лиц.

 И вот еще. Правила охоты, утвержденные приказом и.о.Министра сельского хозяйства Республики Казахстан от 27 февраля 2015 года № 18-03/157: п.п.7 п.18. приказа регламентирует, что охота не допускается на землях населенных пунктов, а также прилегающих к ним территориях на расстоянии, не обеспечивающем, согласно правилам охоты, безопасность применения огнестрельного охотничьего оружия.Вроде все написано правильно. Однако в самих Правилах данное расстояние не регламентируется. Вот икаждый из проверяющих трактуют его в свою пользу.

Надо отметить, что охотничье хозяйство Казахстана пока еще не сложилось как самостоятельная отрасль, находится в последних рядах сельского и лесного хозяйства. Все это – следствие отношений ведомственных чиновников в целом к охоте как к развлечению, но не как к серьезной и перспективной отрасли экономики, использующей уникальные природные ресурсы.

Не могу не говорить и еще об одном отрицательном факторе в законотворческой работе.

Так вот, законы зачастую готовятся людьми с недостаточно высокой квалификацией и компетенцией. Для того чтобы закон отвечал потребностям практики, необходимо знать проблемы, квалифицированно их оценивать и понимать. К сожалению, у нас часто принимаются отдельные нормы, применение которых не способствуют развитию бизнеса, предпринимательства.

Примером этому является изменение, внесенное Законом РК от 05.12.2013 года №152-V в статью 502 Налогового кодекса РК.

Как известно, о развитии туризма у нас говорят непрестанно и в узком кругу, и на конференциях, на семинарах и с высоких трибун.

Однако можно с уверенностью утверждать, что пока действует вышеуказанная норма Налогового кодекса, иностранных туристов-охотников никакой манной небесной теперь в республику не заманишь. Так, пункт 1-1 статьи 502 НК гласит: «Для иностранцев при проведении охоты в Республике Казахстан сумма платы исчисляется исходя из установленных ставок и количества животных (веса для отдельных видов водных животных), умноженных на коэффициент 10». Вот так. Сумма платы для иностранцев увеличилась сразу в десять раз. Почему десять, а не два или двенадцать? Откуда, из какого расчета, неясно.Понятно, что было только  положительное экспертное заключение уполномоченных органов, т.е. штатных ведомственных экспертов.

И вот в результате данного изменения в законе теперь заниматься в Казахстане приемом иностранных охотников-туристов стало невыгодно. Десятикратное повышение платежей за изъятие трофея иностранным охотникам-туристам не позволит казахстанским туроператорам конкурировать с коллегами из соседних государств. Так, за изъятие косули иностранец в России платит государству менее 13 долларов США, а у нас в Казахстане — более 400 долларов, а в соседнем Кыргызстане платежи также для иностранцев в 3-4 раза дешевле. Такая же картина и по остальным трофеям.

Полагаю, что авторы данного изменения преследовали благие намерения в целях пополнения бюджета. Но эти благие намерения получились у нас как всегда. Ясно, что больше всего нам нужен приток в страну иностранных гостей и для бюджета страны, и для развития охотничьих хозяйств. Однако инициаторам данного закона прежде всего следовало бы изучить, проанализировать и знать, что международные цены на трофейную охоту диктуются рынком, а не Налоговым кодексом. Поэтому такие вольные повышения платы и налогов вызовут только отток туристов, перераспределение потока охотничьих туристов в сторону соседних стран, где трофеи в несколько раз дешевле.

Таким образом, указанные выше нормативно-правовые акты оказывают негативное влияние на развитие охотничьей отрасли в Республике Казахстан.Дальнейшийнормотворческий  беспорядок в закреплении охотничьих угодий, безусловно, будет наносить огромный ущерб всей стране, ее экономике и престижу.Как уже отметил выше, затраты и доходы, получаемые от ведения охотничьего хозяйства, разнятся и являются невыгодными, и эти обстоятельства делают малопривлекательным данный сектор экономики для предпринимателей.

Одним из направлений борьбы с коррупцией является создание законодательства, препятствующего совершению государственными служащими коррупционных сделок. Для чего необходимо исключить возможность появления в нормативных правовых актах норм, усложняющих управленческий процесс и формирующих тем самым среду для административных барьеров, взяточничества, других форм проявления коррупции.

Поэтому приоритетным должно быть принятие таких правовых норм, которые не оставляли бы возможности для коррупционных злоупотреблений во всех сферах общественной жизни.

В связи с этим особое место среди механизмов сдерживания коррупции занимает антикоррупционная экспертиза нормативных правовых актов и их проектов. Одним из элементов этого механизма является независимая антикоррупционная экспертиза, проводимая независимыми общественными экспертами.

Создание эффективного правового механизма по антикоррупционной экспертизе НПА позволит создать надежный правовой фундамент для борьбы с коррупцией и будет способствовать обеспечению эффективного контроля, обнаружения и пресечения отрицательных явлений, связанных с проявлениями коррупционных и неправомерных действий государственных служащих.

Отмечу, что в настоящий момент нет другого способа выявления незаконных и потенциально коррупциогенных нормативно-правовых актов.

Вне всякого сомнения, создание независимой общественной антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и их проектов выводит борьбу с коррупцией на новый, более высокий уровень, активно вовлечет в эту борьбу все общество в лице общественных организаций и независимых экспертов.